+ Это важно !
+ Анализ событий
+ Страницы истории
+ Взгляд в будущее
+ Общее
+ Народный корреспондент
+ Для авторов
+ Сеть
+ Мониторинг

+ Форум

Кольцо Патриотических Ресурсов

Управляемый хаос или структура упругого тела?

Автор: Владимир Киркин (kirkinspb@mail.ru)
Дата публикации: 06.11.2004
Категория: Народный корреспондент
Версия для печати

Отказ от государственно-идеологическоих принципов управления обществом формирует потребность в иных способах подобного управления. Если есть потребность, то возникает и предложение. Вот одно из них – физическая самоорганизация социума. Как утверждает Большая советская энциклопедия - самоорганизация, процесс, в ходе которого создаётся, воспроизводится или совершенствуется организация сложной динамической системы. Процессы самоорганизации могут иметь место только в системах, обладающих высоким уровнем сложности и большим количеством элементов, связи между которыми имеют не жёсткий, а вероятностный характер. Физическая же упорядоченность – это увеличение упорядоченности любых нелинейных физических систем. Действительно, социум имеет нелинейность развития, элементов достаточно, система динамична, и, все-таки, в чем и для кого прелесть подобного принципа? Оказывается – для власти. Все очень просто: самоорганизация напрочь исключает персональную ответственность власти за социальные катаклизмы.

Еще одно предложение – принцип относительности. То есть применительно к социуму - безусловное, тождественное исполнение одних и тех же законов в любой системе координат (социальных условий, государств и т.д.) независимо от собственного состояния этой системы, конкретных условий ее жизнедеятельности. По утверждению той же самой Большой советской энциклопедии, принцип относительности – это один из наиболее фундаментальных физических законов, согласно которому любой процесс протекает одинаково в изолированной материальной системе, находящейся в состоянии покоя, и в такой же системе, находящейся в состоянии равномерного прямолинейного движения. Допустим, что наш социум не находится в состоянии покоя и не движется прямолинейно и равномерно, а как раз то «ускоряется», то меняет направление движения, но ведь это - такая мелочь по сравнению с соблазном напялить на него «общечеловеческие» законы. А если учесть, что ни один социум и никогда, до момента своего полного упокоения не двигался равномерно и прямолинейно, то «общечеловеческие» законы вообще приобретают налет иррациональности – потусторонности происхождения.

Современные попытки на фоне атомизации населения страны, причем атомизации, как правило, по чисто формальным признакам внедрить как на уровне государственного управления, так и на иных, не связанных с государственным управлением, уровнях общественных отношений принципов физической самоорганизации, относительности, а также некоторых схожих с ними принципов, представляется непрактичным. При этом с теоретической точки зрения эти эксперименты представляют определенный интерес и даже ведут к ощутимому, если вспомнить концепцию управляемого извне хаоса, практическому результату. Но, с позиции пока еще общепринятой и действующей морально–нравственной концепции, эксперименты над живыми людьми антигуманны, тем более, что, исходя из действующих законов природы, воспользоваться плодами от этих экспериментов сможет лишь незначительная часть общества.

Чтобы убедиться в этом следует рассмотреть аргументацию в защиту предлагаемых принципов.


1. Применение принципа физической самоорганизации в общественных отношениях.


Принцип крайне привлекательный внешне. Он по своей природе исключает насилие, принуждение членов саморегулируемой и самоорганизованной системы к чему бы то ни было, снимает любые ограничения с форм и способов проявления их воли, исключает регламентацию и контроль над их деятельностью. Добровольность, если вести речь о сообществе дееспособных индивидуумов, возникновения и разрушения связей между элементами такой системы внешне похожа на хаотичность возникновения и разрушения связей в системах с физической самоорганизацией.

Здесь следует остановиться подробнее, так как в данном случае присутствует как принципиальное сходство, так и принципиальное различие физической и социальной самоорганизации.

Принципиальное сходство – это соблюдение и в том, и в другом случаях закона минимизации расхода энергии. Что это означает? Это означает, что каждый элемент системы выстраивает структуру своих связей с другими элементами исходя из минимизации затрат собственной энергии для поддержания этих связей. Следовательно, подобная система, при изначально нулевой регламентации взаимоотношений, не имеет механизмов генерации энергии внутри себя. Тем самым она определяет область своего существования или применения – это положение промежуточное между источником энергии и поглотителем энтропии. Исчезновение этих рамок либо одной из них придаст процессу переработки энергии подобной системой характер затухающих колебаний. Которые в зависимости от инерционности системы будут иметь либо несколько, либо одну полуволну затухания.

Принципиальное различие – это наличие в социальной системе и отсутствие в физической системе самоорганизации элементов, наделенных некоторой внутренней структурной организацией (сознание, воля, интересы, потребности, способности и т.д.). К чему приводит это отличие? Прежде всего к тому, что в социальной системе исчезает унификация процесса оценки энергетических затрат при организации и разрыве связей. Элемент физической системы обладает каким-либо одним свойством и «расчеты» им своих энергетических затрат осуществляются исходя именно из этого свойства. Они возникают немедленно по возникновении потребности какого-либо из иных элементов системы в использовании этого его свойства и исчезают немедленно по исчезновении подобной потребности. Кроме того, гарантий (регламентов) сохранения подобной связи нет. Любое альтернативное и более привлекательное по энергозатратам предложение реализуется немедленно, исключая утративший актуальность элемент из системы связей.

Элемент социальной системы обладает структурой свойств и качеств, и помимо анализа энергетических затрат имеет такое качество как воображение. И обладая им, он способен отдать предпочтение не той связи, которая диктуется законом минимизации энергетических затрат, а той, которая покажется ему в данный момент более привлекательной. Это ни в коей мере не противоречит тому положению, что было приведено при описании принципиального сходства. Это говорит лишь о том, что социальный элемент привносит с собой в самоорганизующуюся систему принцип субъективизма, который регламентируется на уровне этого элемента, его собственными внутренними установками. При этом у двух соседних социальных элементов регламентация по сходным вопросам может совпадать, а может и не совпадать, и, располагая нерегламентированной свободой волеизъявления, эти элементы могут придти либо к согласию, либо к конфликту. Но системе, чтобы обладать предпосылками к самоорганизации, следует иметь в своем составе достаточно большое (значительно больше двух) количество элементов. Очевидно, что количество возможных вариантов возникновения конфликтов или самостоятельное их разрешение на уровне межличностного общения растет пропорционально количеству элементов и количеству рассматриваемых ими вопросов, то есть, лавинообразно стремится к бесконечности. Количество времени и затрат энергии на разрешение этих внутрисистемных субъектных конфликтов в рамках саморегуляции приведут систему к столь же лавинообразному потреблению энергии извне. Так как в реальной природе источников энергии, обладающих бесконечными запасами энергии, не существует, плюс к этому не существует каналов доставки энергии с бесконечной величиной проходимости, то подобная система начинает испытывать дефицит энергии. Разница между потребностью равной бесконечности и любой конечной величиной стремится к бесконечности. Следовательно, подобная система теряет одного из своих соседей – источник энергии, который в данной ситуации бесконечно мал по сравнению с потребностью. Таким образом, жизнедеятельность подобной системы приобретает характер затухающий, а сама система неизбежно погибает.

Избежать летального исхода система может лишь в трех случаях:

1. Сократив, и сократив значительно, количество элементов, обладающих свободой собственной воли,

2. Регламентировав порядок проявления свободного волеизъявления или, исходя из накопленного опыта, порядок разрешения межсубъектных конфликтов,

3. Регламентировав порядок и количество расходования энергии внутри системы.

В первом случае система перестает быть социальной, так как большинство ее элементов либо перестали физически существовать, либо перестали обладать собственной волей и поэтому перестали быть социальными, перейдя в категорию физических элементов. Если говорить о попытке саморегуляции общества, в котором преобладают товарные отношения, то это либо физическое истребление, либо вытеснение в область натурального хозяйства (вне системы), либо превращение людей в экономических животных с крайне узким спектром свойств, удовлетворяемых платежеспособным спросом.

Во втором и третьем случае система утрачивает ключевое свойство самопроизвольной организации – нерегламентируемость, и начинает развиваться далее по совершенно иным, нежели самоорганизующиеся физические системы, законам.


При всей людоедской сущности первого варианта выживания физической самоорганизации социальной системы, тем не менее, стоит коротко остановиться на некоторых моментах подобного развития.

Даже фрагментарные на сегодняшний день включения физической самоорганизации на уровне сообществ людей, например, некоторые формы трудовой организации уничтожают человека как носителя воли. Самоорганизация в рамках производственной деятельности это временный творческий коллектив (ВТО), либо сетевой маркетинг, если говорить о товарно-денежных отношениях, к этому же относятся различные пирамиды. Безусловно, во всех этих случаях речь идет о фрагментах самоорганизации и самоуправления, и точно также, безусловно, характер жизнедеятельности подобных систем имеет характер затухания. Это обусловлено либо конечностью во времени решаемой задачи (ВТО), либо истощением источника энергии (пирамиды), либо сокращением поля утилизации энтропии (сетевой маркетинг).


Это были частные случаи. Если рассмотреть общий случай общества, в котором царят лишь товарные отношения, например, рынок - как форма самоорганизации экономических субъектов, то можно явно зафиксировать, как физическая самоорганизация запускает в этой динамической системе механизм минимизации затрат энергий (любых энергий). Численным обобщающим эквивалентом этих энергий при всем их несовершенстве выступают деньги. При их прохождении внутри системы по какой-либо цепи от одного субъекта к другому их количество неизменно уменьшается, при этом ни один из субъектов не вправе нарушить закон минимизации расхода энергии. Ни один субъект по собственной воле не может уменьшить или увеличить количество денег, исходящих от него в какую-либо сформировавшуюся цепочку. Само собой разумеется, вне его воли изменить количество получаемых по этой цепочке денег; это как бы решают другие субъекты - его «смежники». Уменьшение исходящих от данного субъекта денег (формализованной энергии, как мы помним) автоматически исключает его из цепочки, и связи тут же перемещаются на ближайшую альтернативу. Почему это произошло? Увеличилось сопротивление денежному потоку именно в звене данного субъекта. Снизив сопротивление своего звена, скажем, из соображений демпинга, и, не имея альтернативного источника денег (энергий), субъект неминуемо разоряется и гибнет как звено в рассматриваемой нами цепи. Цепь же, как и в первом случае, переключает связи на альтернативный субъект.

Таким образом, легко сделать вывод, что воля человека в любом случае выступает непродуктивным сопротивлением для потока денег (энергий), а в конечном итоге энергии самоорганизации и самоуправления. Следовательно, она должна быть подавлена. Какими средствами - не имеет значения, но идеально самоорганизованное общество  — это набор объектов, лишенных собственной воли. Поэтому рано или поздно субъекты хозяйственных отношений либо погибают физически, либо вытесняются в натуральное хозяйство экономическими объектами, утратившими способность к проявлению собственной воли в рамках товарно-денежных отношений.         

  По-видимому, для полноценного, со здоровым сознанием человека слабым утешением выглядит возможность проявлять свою волю в быту и досуге вне рамок товарно-денежных отношений и в границах тех средств (энергий), которые оставила в его распоряжении система. Именно эта неустроенность, с одной стороны, приводит к попыткам субъектов, еще не утративших волю, обмануть тем или иным образом систему, а, с другой стороны, через сокращение и специальную организацию «полезного» досуга уже со стороны системы лишить ее элементы остатков воли. В конечном итоге побеждает система. Она, просто-напросто, не устает и готова перемалывать любое количество конфликтноопасных субъектов. Лишь бы они были готовы поступиться частью своей свободы воли в рамках товарно-денежных отношений. Для того, чтобы лишить их оставшейся части свободы воли, система располагает как неограниченным арсеналом средств, так и неограниченным временем. Неограниченность арсенала средств следует из того, что количество субъектов на входе в систему всегда конечно, а внутри ее, включая взаимосвязи в рамках потребного для нужд системы проекта, стремится к бесконечности. Неограниченность по времени означает лишь то, что срок физической жизни, а тем более сохранения тех или иных свойств субъектом (в данном случае человеком) конечен и в любом случае короче в сравнении со сроком существования общества, существующего в рамках рассматриваемой системы.

То есть можно в данном случае наблюдать парадокс физической самоорганизации - чем ниже уровень регламентации экономических отношений в обществе (стремление к самоорганизации и самоуправлению), тем ниже уровень личной свободы волеизъявления членами этого общества.


Справедливости ради следовало бы рассмотреть схему физической самоорганизации, действующую в рамках нетоварных (социалистических) общественных отношений. Но это не представляется возможным в силу двух важных с точки зрения самоорганизации допущений:

1. Наличие достаточно большого количества субъектов, готовых к подобным отношениям, те самые «новые люди», которые, согласно теории, могут осуществлять эти отношения, причем не в рамках декларации или определенного рода регламентации, а по своим природным, внутренним качествам.

2. Наличие неденежного, но универсального (унифицированного) эквивалента социальной энергии индивидуума. Этот эквивалент необходим для поддержания некоего уровня справедливости в обществе. Иначе, при отсутствии подобного эквивалента, как и в случае с саморазрешением конфликтов в рамках динамической системы, описанном выше, количество времени и энергии, потребное для сравнительного анализа вклада-потребления субъекта в рамках системы, также будет стремиться к бесконечности. А это уже регламентация, которая при своем появлении уничтожает принцип физической самоорганизации.

Исходя из этих двух положений, рассмотрение принципов физической самоорганизации в рамках нетоварных социальных отношений приобретает совершенно отвлеченный, умозрительный характер, тем более, что подобные попытки делались, начиная с социалистов-утопистов и кончая классиками марксизма–ленинизма и анархистами-синдикалистами. Но практического применения так и не нашли.

Это отнюдь не означает, что самоорганизация в рамках социалистических и сходных с ними по типу общественных отношениях невозможна. Невозможно в этих условиях реализовать принципы физической самоорганизации, что абсолютно не означает отказ от поиска каких-либо иных форм и способов самоорганизации субъектов, помещенных в эти условия.


2. Применение принципа относительности в общественных отношениях.


Принцип относительности позволяет вырабатывать критерии оценки любых категорий и понятий социальной жизни. В этой связи, он, несомненно, привлекателен. Но привлекательность его носит спекулятивный характер. Для принципа относительности логический путь развития  — это обособление всех ото всех по некоторым формальным признакам, возникновение числа моралей, сопоставимых по своему количеству с числом субъектов динамической социальной системы и торжество справедливости жизнеобеспечения одних за счет других. Торжество именно той самой атомизации общества, о которой шла речь выше.

Можно до бесконечности формировать в социальной и информационной среде точки отсчета, относительно которых в дальнейшем оценивать «координаты» субъектов и события. Но, в конечном итоге, двигаясь от точек плавающих, неустойчивых к более стационарным, мы выходим на шкалу координат социальной относительности с тремя измерениями:

- пространство,

- время,

- энергия.

И как только мы зафиксировали эти три шкалы измерений, тут же сталкиваемся с явной формой спекуляции на этих понятиях.

Понятие «пространство» – утрачивает актуальность «общечеловеческим» правом на свободу перемещения. А раз так, то конкретные условия в конкретный момент времени и в конкретной точке пространства относительно решаемой задачи можно не учитывать. Достаточно просто поменять эту точку в пространстве. Таким образом, шкала «пространство» при решении социально-экономических задач перестает существовать.

Время – уничтожается целесообразностью существования тех или иных производственных или социальных явлений лишь на заданном его промежутке. То, что целесообразно сегодня, было неактуально вчера и будет, возможно, преступно завтра. Результаты подобной ситуации – это, во-первых, изоляция общества от накапливания жизненного опыта и фанатичная актуализация текущего момента, во-вторых, формирование объективной зависимости субъектов в социальной среде от информационного насыщения этой среды. Утрата опыта прошлого и изоляция от представления о будущем замыкает сознание и замыкает объективно на текущем моменте времени. Время, таким образом, утрачивает свойства неразрывности, движения и постоянства, становясь в сознании большинства либо категорией дискретной (состоящей из отдельных элементов), либо фиксированной.

Энергия – мифологизирована «учеными» в интересах власти ограничения. Эти исследователи превратили ее в предмет распределения и, следовательно, в источник власти. Вместо поиска новых источников энергии общество сосредоточилось на истощении уже известных с максимальным для себя удовольствием. При этом отсутствие стандартизованного, унифицированного удовольствия при употреблении того или иного вида энергии отождествляется с ее отсутствием. Таким образом, энергия уничтожена унификацией удовольствия. «Нет удовольствия – нет энергии» - это и есть основной спекулятивный тезис современного «цивилизованного» мира.

Таким образом, весь принцип относительности свелся к времени - как величине постоянной и неизменной; пространству и энергии - как субстанциям исключительно субъективным, существующим лишь в нашем воображении. Можно ли, пребывая в такой системе координат, выстроить какую-либо социальную концепцию?

Социальную, в смысле охватывающую жизненно важные вопросы жизни общества, включая его историю и перспективы в будущем, а не конкретной группы людей в данный момент времени? Сомнительно, если учесть, что в пораженной спекуляцией системе координат время равно нулю.

Социальную, в смысле задаваемой территории и сообщества людей, исторически сформировавшемся на ней как граждане этой территории с определенным правовым статусом? Сомнительно, если учесть, что пространство стремится к бесконечности как в геометрическом, так и физико-географическом смыслах. Следовательно, потребность сосуществовать как с соплеменниками, так и с окружающей природной средой в подобных условиях перестает быть величиной конечной и значимой, а стремится к нулю.

Социальную, в смысле совместного получения, аккумуляции и потребления энергии, необходимой для физического существования субъектов социальных отношений? Сомнительно, если энергия в новой системе координат - категория субъективная, зависимая от того, как к ней относится конкретный субъект, сознание которого есть результат информационного на него воздействия. То есть энергия в этой относительной системе координат - величина неопределимая, обладающая свойствами в зависимости от контекста ситуации принимать любое значение, этакий «Джек пот».


Даже, если условно задаться однозначной определимостью этих трех рассмотренных категорий, то результаты исследования подобной системы будут интересны скорее в рамках социальной пропаганды, нежели общественного строительства. Это можно утверждать однозначно, исходя из дифференцированности подходов к решению любых социальных проблем. Интегральный подход к решению подобных проблем исключает в самой своей основе принцип относительности, в том числе принцип самоидентификации одной категории или социальной группы в обществе относительно другой. Концентрированным выражением принципа относительности в общественных отношениях является понятие справедливости.

Справедливость - это форма признания одних личностей более значимыми по отношению к другим личностям. Этот вывод так же верен и по отношению к малым группам (семьям, корпорациям), большим группам (народы, нации, население государств) и к государствам как правовым общественным образованиям. Не трудно, наблюдая за развитием общественных отношений, пояснить этот принцип справедливости с помощью двух дополнений:

  1. Критерии оценки справедливости формулирует для всего общества меньшинство, отвечающее этим критериям.

  2. Организационное закрепление справедливости выражается в формировании иерархии членов общества относительно предмета распределения в данном обществе, в данное время.

Утрированное понимание справедливости на бытовом уровне (как благо для всех) неизменно приводит общество к состоянию поиска «ведьм». То есть к попытке исправить недостатки действующей системы общественных отношений на уровне лиц, ответственных за реализацию и исполнение принципов избранной формы справедливости. Такой период может длиться довольно долго, и, как правило, его завершение знаменуется не сменой личностей носителей тех или иных общественных обязанностей, а сменой критерия справедливости.

Здесь следует отдать дань исторической логике развития общества. Смена общественно-исторических формаций - ничто иное как смена критерия определения значимости личности, группы лиц, государства по отношению к соседям. Физическая сила, способность к выживанию и выносливость уступили место способностям организовывать эти качества для достижения групповых целей. Затем организаторские способности, направленные на принуждение к коллективному труду своих соплеменников, уступили место способностям принуждать к труду иноплеменников, а соплеменникам предлагать карательную функцию. Когда же карательная функция стала тяготить часть соплеменников, а труд иноплеменников еще не утратил актуальность, значимыми оказались те идеи и их носители, которые оказались способны разделить общество на сословия (словесное, договорное право принадлежать к той или иной категории граждан). Условность подобного разделения со временем начала тяготить общества, разделенные подобным образом, что вызвало к жизни чуть более универсальный, чем договоренность, критерий значимости – деньги. Впоследствии деньги потребовали для себя физическую защиту, и не только для себя, но и для путей своего движения.

И в данном случае не стоит себя обманывать тем, что, минуя этап глобализации, можно было придти к социалистическим (условно денежным) отношениям. Что якобы враждебное внешнее окружение и компрадорски настроенное внутреннее руководство социалистических государств решили вопрос в пользу империализма. Просто-напросто критерий «деньги + военная сила» еще не до конца исчерпал себя. Ему на смену еще не пришел, не сформулирован иной критерий. Точно также как по рождестве Иисуса Христа критерий чистоты духа и чистоты помыслов оказался невостребованным обществом, точно также на переходе 19-20 веков оказалось несостоятельным предложение отказа от товарно-денежных отношений в обществе. Сколь угодно долго можно шлифовать межгупповые и межличностные отношения, снижая уровень физического насилия и страдания. Но пока не будут сформулирован иной, чем «деньги», критерий общественной значимости, до тех пор общество будет вынуждено мириться с понятием справедливости как способности занимать то или иное место во властной иерархии или у общественной кормушки. Фашизм, социал-дарвинизм, депопуляционная теория устойчивого развития, современные военные теории глобальной уязвимости (террористические и антитеррористические концепции) - это как раз и есть те самые проявления принципа относительности и самоидентификации в социологии.


Примечательно в этой связи попытка сочетания в социальной риторике принципов самоорганизации и относительности. Обществу предлагается явочным порядком согласиться с действием неких внутренних законов. Причем как величайшая милость предлагается принятие этих законов на уровне веры в то, что они хороши и действенны, при этом знанием о действенности этих законов располагают лишь крайне незначительный круг лиц. Делается это под предлогом заботы обо всем обществе, по крайней мере, о большинстве его членов в режиме цейтнота.

Налицо обе тенденции по дезориентации общества.

  1. Заведомая, задаваемая как изначальное условие последующего структурирования регламентация якобы самоорганизованной и самоуправляемой системы. При этом регламентация не легитимная, а сформулированная в интересах незначительной части элементов этой системы.

  2. Делается попытка формулирования неких новых критериев справедливости в рамках этой системы. При этом, оставив вне рамок общественного рассмотрения суть этих новых критериев, явным образом, априори, определяется внешняя опасность, варианты проявления этой опасности и порядок противостояния ей обществом на вновь сформулированных принципах.

Под предлогом самоорганизации формируется нечто, обладающее иной природой - структурными фиксированными связями, которые не возникают стихийно в результате самоорганизации, а либо создаются целенаправленно помощью какого-либо регламента, правил или правовых норм, либо являются внутренним свойством объекта (традиция, обычай).

Порочность подобной социальной риторики заключается еще и в том, что саморегулирование в чистом виде, основанное на перераспределении энергий при их ретрансляции от источника этой энергии к могильнику утилизации энтропии - есть средство приспособления общества к окружающей среде. Применительно к социуму – это соседние социумы. То есть саморегулирование исключает сопротивление в пользу приспособления, слияния либо ассимиляции. Сопротивление требует трех обязательных компонентов.

  1. Воображения. Элемент самоорганизующейся системы должен иметь способность оценивать угрозу всей системе, а не себе лично. При самоорганизации это исключено. Как отмечалось выше, самоорганизация исключает любую субъектность (наличие свободной воли и свободного сознания) у элементов системы.

  2. Резерва энергии и свободы воли по переориентации этой резервной части энергии с удовлетворения повседневных потребностей на сопротивление угрозам извне. То есть должна в рамках саморегулирующейся системы существовать некая структура, обремененная заботой противостояния внешним угрозам и осуществляющая свою деятельность за счет остальных элементов системы. А это уже иерархия, а не самоорганизация.

  3. Привязки момента сопротивления к моменту воздействия. Самоорганизация подразумевает переориентацию внутренних связей в зависимости от внешнего воздействия. То есть момент агрессии всегда опережает момент сопротивления и, как правило, подобное сопротивление утрачивает смысл.


Таким образом, сопротивление в самоорганизованной, саморегулируемой и самоуправляемой структуре рассматривается как непродуктивный выброс внутренней энергии, требует инициативного (волевого) принятия и исполнения такового решения, то есть фиксированных, а не спонтанных структурных связей.

Если же связи фиксированные, заранее задаваемые, ориентированные на угрозы потенциальные, а не прошлые и настоящие, но эти связи имеют уже иную, нежели самоорганизация, природу и формируются по иным законам. Подтверждением этого тезиса может служить один из принципов относительности, применимый к инерционным системам. Он гласит о том, что любые опыты, проводимые внутри инерционной системы, не позволяют сделать вывод о том, находится ли эта система в состоянии покоя или движется равномерно и прямолинейно. То есть, если предположить общественные отношения некой формой движения определенной социальной системы, то, находясь внутри этой системы, невозможно сделать вывод об изменении положения этой системы относительно иных социальных систем. Следовательно, нет возможности проанализировать характер влияния этой системы на соседние системы, соответственно и их ответную реакцию, в том числе недружественную. В этом случае принцип относительности приводит лишь к тому, что внешние угрозы системе рассматриваются исходя не из объективных данных, а как результат оценки различных вероятностей. А это в свою очередь неизменно приводит к тому, что система, как правило, готовится и бывает способной к отражению прошлой, а не будущей (потенциальной) агрессии. Именно по этой причине любая следующая агрессия (насильственная или информационная) для системы, выстроенной на принципах относительности и самоорганизации, всегда в новинку.

По-видимому, как акт влияния, акт недружественный, ослабляющий динамические социальные системы изнутри, можно рассматривать попытку внедрения в общественное сознание граждан (элементов, компонентов социальных динамических систем) принципов самоорганизации и относительности. Но здесь речь идет о попытках подобного влияния извне.

Если говорить о генерации подобных идей внутри социальной системы и для внутреннего употребления, то здесь речь идет, скорее всего, о недобросовестности пропагандистов подобных идей. Власть, безусловно, персонифицирована и структурна, причем ее структура сформирована не самопроизвольно, а либо в результате исторической селекции, либо волевым решением. Но, кроме того, для власти довольно соблазнительно в настоящую эпоху, когда господствует культ ненасильственного управления, кем бы то ни было, завуалировать свою структурность и персонифицированность под самоорганизацию. Негативные же последствия подобных форм управления легко превратить в величайшие достижения, используя принцип относительности.

Подобная маскировка вполне доступна в рамках использования информационных и политических технологий. Пусть правовое поле все в рытвинах, канавах и буераках – это вина не безграмотных творцов законов, а избирателей, их выбравших на альтернативной основе. И никто, никогда не вспомнит, что избиратель просто-напросто не имеет права отзыва избранного им депутата, а решение о выборе принималось в режиме цейтнота и при нулевой достоверной информации о возможных кандидатах. Вот это и есть самоорганизация социальной динамической системы в действии. Правда, действует она не в жизни, а в информационном поле, чего, собственно, и добивается реальная власть. Точно также относительно любого обездоленного старика, пенсионера, учителя и врача можно подобрать в том же самом информационном поле еще более обездоленного его коллегу по несчастью.

Квинтэссенцией же подобной маскировки реальных принципов управления обществом и локализации попыток противостояния внутренней и внешней агрессии против этого общества может служить принцип «противостояния хаосу изнутри».


      3. Принцип противостояния хаосу изнутри.


В настоящее время специалистам в области управления обществом известно и активно используется понятие "управляемый хаос". Это подразумевает атомизацию общества, регулярную и постоянную во времени, причем все чаще и чаще повторяемую процедуру разрушения неформальных связей в обществе по возрастному, профессиональному, половому, расовому, а так же и по иным формальным признакам. При этом, чем больше задействовано подобных формальных признаков, тем устойчивей получаемый хаос, тем дольше во времени он может быть сохранен. Затем, при наличии заранее определённых рычагов воздействия, раздражителей, дестабилизирующих элементов и т.д. конкретно выбранные общности людей берутся под контроль силами извне. На этом поприще сегодня вовсю работают многие и многие институты и лаборатории. Результаты их деятельности можно наблюдаешь в меняющейся вокруг современного человека обстановке. Внимательный наблюдатель сможет, если поставит перед собой такую цель, фиксировать свои наблюдения за поведением отдельных общественных групп и, анализируя полученные наблюдения, приходить к пониманию тех целей или тех решений, к которым подталкивается наблюдаемая группа. Таким образом, можно получишь ответ на вопрос "Почему, в чьем интересе и с какой целью это делается?". В конце концов, можно прогнозировать последовательность следующих за наблюдаемыми фактами событий, но расчет на физическую самоорганизацию и принцип относительности, как было доказано выше, не позволяют организовать противостояние этим событиям. Просто-напросто, у динамической социальной системы, построенной по принципам самоорганизации и относительности, реакция на событие, которое еще не настало, невозможна. Импульс для переориентации ранее сформированных связей системой еще не получен. Поэтому при подобном прогнозировании можно получить один единственный практический результат  — при готовности отказаться от моральных и нравственных ценностей, накопленных предыдущей практикой жизни и социального общения, при готовности принять иную мораль, получить шанс и занять место в управляющей "элите".

Для того, чтобы подобная попытка не слишком обременяла собственную совесть и не резко бросалась в глаза окружающим, существует методика скрыть эти планы под «благие намерения», а именно, предложить противопоставить принципу "управляемого хаоса извне" принцип "управляемого хаоса изнутри". В этом случае "хаос" для тех, кто снаружи, и для тех, кто внутри, остается вполне управляемой и контролируемой конструкцией. Кроме того, сами понятия "самоорганизующаяся система", "саморегуляция"  трактуются как хаос, управляемый изнутри определенным сочетанием внешних и внутренних управляющих импульсов.

И уж чтобы совсем приблизится к естественной природе, то следует отметить, что естественный отбор и выживание при любых предпосылках окружающей ту или иную биосистему внешней среды и есть наиболее чистое проявление физической самоорганизации и принципа относительности. Именно эта похожесть на естественноприродные динамические системы и служит для социал-дарвинистов тем самым светом в конце туннеля, который позволяет им оправдать любые свои «социальные» концепции. А как же иначе, раз существует живая природа, то что может быть лучше этого вечного примера для подражания.

Безусловно, саморегуляция общности человеческих особей через зов желудка и зов собственной плоти к поиску удовольствий для нее вполне допустима природой. Но, откликнувшись на эти призывы, человеческое общество неизбежно удалится от ответа на вопрос – в чем смысл земной жизни? Более того, этот вопрос перестанет быть актуальным. Его место займет вопрос – зачем человеку дан разум?


Поэтому очевиден простой вывод - противостоять управлению хаосом извне, поддерживая хаос изнутри и генерируя внутри этого хаоса некие управленческие импульсы, малопродуктивно. Объект управления  — хаос - не меняется. Следовательно, попытка сформировать управленческий импульс внутри его - либо некомпетентность, либо недобросовестность. Хаос сформировать импульс для управления самим собой не в состоянии. Это очевидно, так как хаос и его отдельные участки не обладают даром предвидения относительно каких-либо своих спонтанных действий. Это – во-первых.

Во-вторых, любой импульс, сформированный внутри самоорганизованной системы, может быть либо воспринят, либо отвергнут. Увеличение вероятности принятия системой управляющего импульса достигается заведомым структурированием того участка хаоса, что взял на себя ответственность и право подобные импульсы генерировать. Но неизбежным следствием заведомого, предварительного структурирования любой части хаоса оказывается то, что для хаоса, оставленного за рамками созданной таким образом структуры, она оказывается внешней, независимо от территориального и временного местоположения. Более того, для созданной структуры абсолютно не имеет значения даже ее отличительные характеристики. Это может быть либо группа тем или иным образом организованных людей (политическая партия, организованное криминальное сообщество, клан, существующий в режиме круговой поруки), либо социальная теория (свобода, равенство, братство, социальная справедливость, общечеловеческие качества), либо религиозное учение.

И вот тут вступает в силу «парадокс дракона» - как только на фоне всеобщего хаоса возникла подобная структура, она моментально превратилась для этого хаоса в элемент недружественного внешнего окружения. Подобные структуры могут появляться до бесконечности, они могут с той или иной степенью эффективности бороться и побеждать ранее рожденных «драконов», но дружественными хаосу они никогда не станут. Молодой дракон, убив старого, неизменно занимает его место в иерархии управления хаосом.

Выход один: убить дракона в себе – убить хаос как питательную среду, способную рождать угнетающих ее драконов до бесконечности.


Поэтому нужно сосредоточить усилия не на противостоянии недружественному внешнему управляющему импульсу, а на причине, его вызвавшей, то есть на хаосе как таковом, его искоренении. На формулировании законов общей социальной упругости вместо партийной кристаллизации. На формировании общественных структур и создания условий для участия в них населения страны повсеместно и на постоянной основе. Но это уже совсем другая история.

Чтобы закончить эту историю о физическом саморегулировании, относительности и управляемом хаосе следует осветить еще одну сторону общественных отношений. А именно: управление обществом или, как принято это именовать в быту, власть. Власть в современном обществе, как это ни кажется, на первый взгляд, парадоксальным, выносит на свою вершину совсем не самых умных, порядочных и добросовестных граждан. Далеки от совершенства и те, кто обслуживает такую власть. В чем же феномен подобного отбора?

Каждый гражданин, участвуя или не участвуя в выборе структур управления обществом, в котором он живет, далее всего стоит от мысли, чтобы выбрать из всех возможных вариантов самого худшего кандидата. То есть дело здесь не в избирателе. Дело в том, что претендент на место в управляющей элите рассчитывает на победу только в случае более удачного, чем его конкуренты, управлении хаосом. При этом не следует себя обманывать тем, что выбор предопределен. Возможно. Но это означает лишь то, что управляющий импульс достиг своей цели чуть ранее назначенного срока, и хаос околополитической тусовки, хаос тех пресловутых групп влияния, в конце концов, хаос «элиты» отреагировал на него должным образом, оставив хаосу остального населения поучаствовать и пронаблюдать зрелище торжества демократии – всенародные выборы.

Эта тенденция стала настолько обыденной, что поход во власть может служить объективным тестом на порядочность и патриотизм любого претендента. Если человек всеми возможными способами пытается сформировать из хаоса мнений и лиц нужное именно ему в определенный срок и в определенном месте решение, то он желает власти над разрозненными дезориентированными людьми. Как он распорядится этой властью, уже не суть важно. Важно то, что сограждане для него - объект управления, категория вторичная по отношению к его собственной воле. И благо для избирателей, если их благополучие каким-либо образом, в каком-либо виде участвует в планах такого правителя.

В данном варианте не следует заблуждаться относительно партийного происхождения и партийного участия подобного кандидата. Партия - это инструмент управления хаосом, только и всего. Инструмент тем более эффективный, чем ближе он расположен к источникам и ретрансляторам массовой информации, исполнительным органам, способным через изменение бытовых условий граждан влиять на их мнение. Партия в таком виде - не предпосылка гражданского общества, а его могильщик.


Второй возможный вариант развития событий – это формирование сети общественных организаций по территориальному и профессиональному принципу, объединение их в упругую структуру как по горизонтальным, так и по вертикальным связям. Кадровая работа с гражданами внутри этих организаций. Формирование мнения по всем вопросам жизни общества. Каждая организация в состоянии профессионально осветить любой вопрос в зоне своей ответственности. Консолидация этого мнения в стройную и взвешенную программу изменения действующих в обществе правил. И вот когда на уровне этих организаций будет, во-первых, сформулировано консолидированное всеобъемлющее мнение в том или ином виде, во-вторых, в результате кадровой работы определились лица, способные это мнение реализовать, следует приступать к передаче власти этим лицам.

Вот тут-то и можно привлекать партию как инструмент политического диалога, и с ее помощью добиваться властных полномочий для таких представителей общественности. И это уже будет бремя власти. Исполнение воли народа, когда каждый гражданин не на уровне доверия или безразличия соглашается с теми или иными правовыми актами, а на уровне знания о том кто, когда и как принял это решение. В данном случае горизонтальная упругость силы мнения народа будет сочетаться с вертикальной устойчивостью силы власти. Это и есть упругость общественных отношений в противовес управляемому хаосу.


Владимир СПб
Статьи по теме:
страницы: 1
Copyleft 2004 Harbinger
система публикаций: Sanitarium WebLoG
X