+ Это важно !
+ Анализ событий
+ Страницы истории
+ Взгляд в будущее
+ Общее
+ Народный корреспондент
+ Для авторов
+ Сеть
+ Мониторинг

+ Форум

Кольцо Патриотических Ресурсов

Имперские амбиции. Быть или не быть

Автор: Андрей Морозов ()
Дата публикации: 12.11.2004
Категория: Общее
Версия для печати

Термин “имперские амбиции” был введен в оборот нашей политической риторики сразу после развала СССР, и его значение уже достаточно хорошо известно. Так же четко выделяется и обычный контекст, в котором проскальзывает этот термин. “Имперские амбиции”, проявляемые русскими, стали, благодаря соответствующему освещению в прессе, чем-то вроде дурного тона, вроде ковыряния в носу или пятна на парадно-выходном мундире. Все хорошо в этой стране – экономика либерализуется, свобода нравов поощряется, одно плохо – имперские амбиции. И стоит только западу намекнуть, что, мол, кто-то их тут, восточнее Вислы, проявил, эти самые амбиции, как президент вынужден извиняться и отнекиваться вместо того, чтобы повторить все сказанное и выслушать положенные по такому случаю овации своего правительства, парламента и народа. То есть поступить в точности так, как поступают главы других государств.
Любая попытка заговорить о возрождении армии или флота, о независимой экономической базе страны, о необходимости ревизии политического курса, натыкается на неизменный упрек со стороны либералов – “У вас имперские амбиции!”. Любая попытка выйти, пусть даже умозрительно, за пределы того убогого существования, в которое реформы загнали русский народ, черевата обвинениями в этих амбициях, постепенно переходящими в изгнание бесов “русского фашизма”.
Создается забавное впечатление. Французам можно восстанавливать свою Империю, раздвигая свои границы и захватывая колонии, немцы могут по три раза пытаться строить Великий Рейх, китайцам не только не мешают реставрировать Поднебесную, даже помогают, Гонконг вроде бы отдали. А вот русским “отныне и впредь” строго запрещается проявлять любые попытки не только восстановления былого влияния и силы, но и даже сохранения того, что осталось. Появление американских военных баз в Грузии и Узбекистане – это “обеспечение безопасности”, а нежелание России убрать оттуда свои базы – “имперские амбиции”.
Собственно, такая ситуация лучше всего помогает разобраться в значении термина и его употреблении. Если обвинить США в “имперских амбициях” – можно нарваться на неприятности. Если обвинить Россию – русские утрутся, не впервой. За американскими амбициями – дюжина мощнейших авианосцев, контролирующих все торговые пути мира. За Россией, увы, пока что только ржавые ракеты, ржавые танки и ржавые самолеты еще советского производства. И именно поэтому американские или английские амбиции – это не амбиции, а “государственные интересы” и “обеспечение безопасности” (в просторечии – “крышевание”), а российские амбиции – это амбиции. Вся разница в том, что подкреплено реальной военной, экономической и политической силой, а что нет. “Имперские амбиции” – присказка про слабого, который был сильным и хочет вновь стать таковым. Каждое государство из тех, что когда-либо оспаривали корону мирового лидера, проходило этап “амбиций” и мечтаний о победе над сильными врагами, обращавшихся в пламенные призывы с трибун и жестокие ограничительные постановления, мобилизующие народы на “борьбу за место под солнцем”.
Именно “имперские амбиции”, не подкрепленные военной силой, но подкрепленные волей народа, приводили к столь нужному усилению государства. И именно их отсутствие приводило к ослаблению и падению огромных Империй. Разве не пережила Америка 7 декабря 1941 года грандиозного удара по своей военной мощи на Тихом океане, разве не стали после этого ее интересы в Юго-Восточной Азии амбициями? Стали, однако это не помешало американцам под руководством Рузвельта в кратчайшие сроки не только восстановить, но приумножить свой военный потенциал, и закончить войну безоговорочной капитуляцией Японии.
Разве не стали претензии Англии на морское господство чистыми амбициями после того, как в 1666-м году голландская эскадра де Рейтера, разбив англичан в трехдневном морском сражении, поднялась по Темзе и сожгла лондонские верфи, после чего еще неоднократно била их на море? Однако англичане не только не отказались от морской экспансии, они бросили на нее все силы, открыли широкий торговый путь в Индию и Новый Свет, и через какие-то двадцать-тридцать лет Нидерланды, не обремененные более “амбициями”, пришли в упадок.
Не зная мировой истории, сейчас и не поверишь, что в эту маленькую страну, выращивающую тюльпаны и покровительствующую наркоманам и проституткам, русский царь когда-то ездил учиться строить корабли. И эта страна утратила свои “амбиции”, а потом потеряла и свою империю. Кто сегодня помнит, что Тасмания названа в честь пионера Новой Зеландии, голландца Абеля Тасмана?
Имперские амбиции самых разных стран не только нашли свое отражение в географических названиях, но и вписаны кровью в историю местного населения, однако в наши дни никто не осуждает ни одного африканского, азиатского и американского геноцида, производившегося во славу империй. Не осуждается ни один территориальный захват, ни одна резня, учиненная среди местных сепаратистов в мировой истории, суд, осуждающий имперское мышление и имперскую политику, существует только для России и только потому что она слаба. Для того чтобы вновь обрести силу и встать на путь возрождения империи, следует тщательно изучить истоки этой силы, вспомнить те пути, которыми шло укрепление Российской Империи и СССР.
Начнем с того, что наша страна всегда производила в избытке только одну вещь - волю. Россия могла отставать в промышленном развитии, в производстве сельскохозяйственных товаров, в России мог, как сейчас, падать прирост населения, но скудные земли, жесткий климат и, как следствие, крайне суровые природные (подчеркнем это - природные) условия выживания выковывали человека, неведомого относительно сытой и теплой Европе и Азии. Стойкость в лишениях, упорство, храбрость веками были отличительной чертой русского человека и остаются таковыми до сих пор.
Россия веками производила ни что иное, как квинтэссенцию власти и порядка. Иначе удержание таких огромных территорий было бы не возможно чисто физически. Любителям “чистой и ухоженной Европы”, попрекающим Россию “извечным бардаком”, не мешало бы знать, что именно эта Россия остановила в 1941 году не просто немецкий вермахт, разгромивший эту самую Европу в кратчайшие сроки, а соединенную армию всей Европы. Остановила единственно волей, порядком и дисциплиной. Русский человек, оказавшись в ситуации “делай что хочешь”, чаще любого другого “делал что должен”. Ответ на типичный либеральный вопрос “Кому должен?” в данном случае очевиден – должен своей стране, своему народу.
Ни одна другая страна в мире не воспроизводила из поколения в поколения таких прочных горизонтальных социальных связей, как Россия. Причиной тому все те же суровые условия выживания. Борьба со стихией, с природой, делала русских людей куда более сплоченными, близкими друг другу, да и само “чувство другого человека” обостряло. Люди веками бежали в Россию от европейской и азиатской резни, находя здесь бедную, но относительно спокойную жизнь. Сюда приходили служить варяги, оказавшиеся неконкурентноспособными по месту рождения, сюда приезжали немцы, “не нашедшие себя” в Германии. Россия не давала им погибнуть, позволяя усвоить алгоритмы выживания, отличные от постоянного пожирания себе подобных. Россия учила выплыть самому, а не утопить соседа. Не ограбить того, кто ослаб и не может защититься, а помочь ему, чтобы потом он помог тебе.
Из разнообразного человеческого материала Россия веками выковывала невероятно живучий, стойкий и вместе с тем добрый, душевный, отзывчивый народ. Было время, русскую армию в бой водили Барклай де Толли, потомок осевших в Риге шотландцев, и Петр Багратион, потомок грузинского князя, бежавшего в Россию. И эта армия вошла в Париж, положив конец блистательной карьере Наполеона.
На международной политической арене Россия была подобна своему среднему жителю – бедна, но сильна, сильна, но милосердна. Сила России заключалась в том, что она была единственной страной в своем роде. Страной, огромные территории и население которой удерживались в порядке сравнительно скромным государственным аппаратом. Немцы, сокрушавшиеся в войну на тему необозримых людских ресурсов двухсотмиллионного СССР, забывали, что помимо 80 миллионов немцев в их руках вся Европа - 50 миллионов французов, 30 миллионов поляков, 50 миллионов итальянцев, испанцы, венгры, румыны, болгары, югославы. Куда больше число людей, которых, однако, не удалось поставить под единое начало. Наполеону это удалось, но оказалось, что оккупированные области России не прокормят шестисоттысячную армию, в достатке снабжавшуюся во время пребывания в Европе. Лошади лучшей в мире кавалерии были съедены своими хозяевами, лучшими в мире наездниками, еще до того, как лучшие в мире артиллеристы приступили к поеданию конского состава артиллерийских обозов.
Хорошо вооруженным, профессиональным армиям Европейских хищников Россия противопоставляла свою науку выживания, науку мобилизации страны. Война с Россией всегда отнимала слишком много сил, агрессор оставлял открытой спину, в которую тут же вцеплялись хищники-соседи. В то же время Россия расширяла свои владения за счет народов, просивших о покровительстве. Россия как гарант безопасности устраивала их, как правило, гораздо больше соседних держав. В лице России они, к тому же, получали удобный рынок сбыта своей сельскохозяйственной продукции, плохо котировавшейся на рынках внешних. Множество территорий из тех, что оказались в составе Российской Империи к моменту ее преобразования в СССР, были завоеваны Россией именно таким образом - предоставляя малым народам больше политических и экономических прав, нежели другие крупные соседи. Распад образовавшейся Империи в 1991-м году был связан с укоренившейся иллюзией относительно того, что это не так, и большей экономической свободы можно достичь интеграцией в Европейские или Азиатские блоки.
Иллюзия рухнула достаточно быстро, результатом чего стало массовое переселение в Россию обитателей так называемых “национальных окраин”, обусловленное полным или частичным крушением хозяйственной жизни на местах. Результат крушения – десять процентов населения получают Интернет и “Dolby surround”, а девяносто – голодный паек. Ситуация в Восточной Европе, выпавшей из зоны влияния распавшегося СССР примерно такая же и продолжает ухудшаться.
Присоединение к Европейскому Союзу десяти стран Центральной и Восточной Европы только ускорит и усилит процессы социального расслоения, приведет к дальнейшему обострению социального кризиса. В этих странах уже произошел огромный рост бедности и безработицы, сокращение зарплат и упразднение социальных гарантий. Разница в благосостоянии среднего европейца и среднего восточноевропейца очевидна и разительна. Ликвидировать ее и поднять относительное благосостояние в Восточной Европе может только очередной “поход на восток”, в этот раз уже “гуманитарная операция”, направленная, естественно, против России и ее “имперских амбиций”.
Кому же встали сегодня поперек горла русские имперские устремления, кому не нужна сильная Россия? Ответ тривиален, ибо раскладка политических сил не меняется резко и среди наших врагов сегодня, как правило, достаточно много вчерашних.
Прежде всего, сильная и самостоятельная политика России невыгодна руководству англосаксонского блока. Действуя самостоятельно и в своих интересах, Россия непременно вновь придет к идее континентального союза, который перенаправит экономическую экспансию Европы и демографическую экспансию Центральной Азии вовне, в том числе и в те регионы, которые уже давно контролируют США и их союзники. Продолжительный мир, отсутствие военных и политических противостояний в Евразии – смертный приговор для экономики и политики США и Великобритании, занимающихся в последнее время настоящим совместным экспортом нестабильности в этот регион.
Другим крылом недоброжелателей, пресекающих всякие попытки возрождения России, являются недальновидные представители европейских экономических структур, недальновидность которых определяется степенью их зависимости от США. Желая продвинуться как можно дальше на восток и получить для себя новые рынки и новые миллионы рабочих рук, они повторяют ошибки предшественников, не отдававших себе отчета в том, что силовое продвижение Европы на восток, в Россию, после определенного момента становится необратимым разрушающим процессом для экономики Европы. Приходится прилагать все больше экономических, политических и военных усилий, получая все меньшие выгоды. Разжигая в Европе антироссийские настроения, проамериканские экономические структуры играют на руку прежде всего себе, жертвуя при этом интересами Европы в целом.
Позиция правительств стран Восточной Европы, третьей силы, противодействующей восстановлению влияния России, тоже не отличается новизной. Восточная Европа понимает, что присоединение к Европейскому союзу может возвысить ее только в том случае, если экономическому влиянию Европы будет подчинена западная часть России. Отсюда сочувствие многовековым западноевропейским прожектам “навести в России порядок” и посильное участие в них. И Европа в ловушку этого посильного участия регулярно попадает. Энтузиазм завоевателей-восточноевропейцев существенно падает по мере продвижения в глубь России, так как их местечковые интересы удовлетворены, и для восточноевропейцев война себя уже окупает. Однако для Европы – наоборот, она требует все новых вложений, для Европы на этом этапе, как правило, “все только начинается”. Именно поэтому не дождался Наполеон многих тысяч “польских казаков” в Москве зимой 1812-го, а Гитлера под Сталинградом так подвели румыны, не самым худшим образом показавшие себя при штурме Одессы.
Восточная Европа, целиком интегрированная в очередную версию Евросоюза, может занять там более значимые позиции, чем в случае раздела сфер влияния между Европой и Россией, только в случае экспансии Европы в Россию, однако заканчивается такая экспансия обычно тем, что львиная доля Восточной Европы, истощенной войной, все равно отходит в сферу влияния России.
Сегодня история повторяется. Порядком обнищав с развалом СССР, Прибалтика тянется к вступлению в Евросоюз, надеясь на инвестиции и кредиты, однако ей оттуда указывают другую кормушку, и прибалтийские политики бросаются на Россию с требованиями возместить ущерб от “советской оккупации”. (Может быть, Литва, требующая компенсаций, согласится вернуть благоприобретенные во время этой оккупации территории – Клайпеду, бывший немецкий Мемель, и Вильнюс, бывший польский Вильно, - России? Или пусть возвращает их Германии и Польше, и деньги пусть тоже требует с них.)
Очевидно, что Европа позволит своим новым союзникам “поднять уровень жизни” только в том случае, если удастся опустить этот уровень кому-то еще. Кому? Вариант прежний – экономическое, политическое и военное давление на Россию с целью укоренить в ней экономический уклад сырьевого придатка, периферийного капитализма, поставляющего нефть и дешевые рабочие руки русских безработных.

Единственным разумным выходом для России остается проведение имперской политики, направленной на восстановление экономической и политической целостности страны, на восстановление ее влияния в Европе и Азии, на укрепление военной мощи государства. Единственный материал для этой работы – еще оставшиеся у части русских те самые “имперские амбиции”, которые следует подкрепить единением нации во имя самосохранения. Только единство нации и ясность поставленных целей могут придать “амбициям” силу политики.
Да, путь в ферзи по “великой шахматной доске” долог и труден. Но наша страна проходила его уже не раз и не два в предыдущих партиях, может пройти и еще раз. Объединившись, забыв хоть на время корыстный, шкурный интерес, наш народ может вновь повернуть мировую историю. Иначе подобные повороты никто и никогда не совершал. Совершали их только те народы и правители и только тогда, когда осознавали, что не отбросив свою выгоду сегодня, завтра не получишь вообще ничего.
Англия не стала бы владычицей морей, не запрети Елизавета Тюдор ввоз иностранных товаров, не запрети потом Кромвель англичанам принимать у себя голландских купцов. Франция так и не получила бы своей промышленности и развитой транспортной сети, если бы не континентальная блокада, введенная Наполеоном. Германия не стала бы той Германией, которую мы знаем, если бы всем миром, всем народом не начала строить собственный торговый и военный флот в конце XIX века. Наконец, мы бы не знали сегодняшней Америки, если бы американский народ не внял президенту Рузвельту, призывавшему в 1942-м году свою нацию к единению во имя победы, к забвению собственной выгоды ради общего блага. Да, это говорил президент страны, которая живет духом свободного предпринимательства, и его речи образца 1942 года не слишком отличались в этом отношении от речей Сталина или Гитлера.
Ни одна Империя не достигала могущества, если ее народ не был един, если она не контролировала свой внутренний рынок, если она не наращивала свою политическую и военную мощь, не поднимала технологический уровень. Да, для столь масштабных мероприятий требуются огромные средства, но, что еще важнее, для них требуется воля, способность каждого мыслить не только категориями себя и своего кармана, но категориями народа, страны, Империи. Империя, как масштабный экономический проект, окупает вложенные в него деньги и труд, важно лишь понять, что иного пути для народа нет.
Сегодняшняя задача – научиться конвертировать имперские амбиции различных групп населения в координируемые и планируемые экономические, военные и политические усилия, направленные на усиление страны. И первый этап на пути решения этой задачи – осознания всеми слоями общества имперских идей как не менее обязательного атрибута “истинной русскости”, чем матрешки, водка, балалайки и медведей на улицах.
Иного пути для сохранения народа как единого целого нет. Раздел или распад России приведут к ураганной депопуляции страны, к еще более скорому вымиранию народа. Нужен ли нам такой исход? Нужно ли доводить до этого, покорно отмежевываясь от “имперских амбиций”? Думается, что нет. Не следует и полемизировать с любителями попрекнуть Россию имперскими амбициями о том, есть ли у России право на эти амбиции. Пусть они повторяют заученные тексты западных пропагандистов.
Да, у нас есть “имперские амбиции”. И, рано или поздно, мир будет называть их также, как их называем мы - государственные интересы России.

Источник : www.rustrana.ru/article.php?nid=3570

Статьи по теме:

страницы: 1
Copyleft 2004 Harbinger
система публикаций: Sanitarium WebLoG
X